Сегодня мы видим, как стремительно меняется мироустройство, возникают новые конфликты на национальной почве и не прекращаются поиски самобытных путей развития стран и целых интеграционных объединений. Говоря о народном самосознании, мы неизбежно наталкиваемся на понятие идентичности как временного, относительного, динамичного процесса, который, по сути, имеет онтологический статус проекта. Под идентичностью понимают процесс, через который личность как элемент социума узнаёт себя, самоотождествляет себя, принимает и конструирует новые смыслы, главным образом на основе определённых культурных свойств или их совокупности, а не только через соотнесённость с другими социальными структурами. При этом каждая личность соотносит себя с конкретным народом через язык, его базовые ценности, важнейшие события истории, особенности быта и традиций и т.д.

В связи с распадом Советского Союза значительная часть постсоветской политической и интеллектуальной элиты поспешно признала, что распалась и перестала существовать единая цивилизационная общность. Был активизирован процесс поиска новой культурной идентичности: многие постсоветские страны устремились к восприятию западных, европоцентричных ценностей. Идеолог, создатель кремлёвских смыслов Владислав Сурков в статье «Одиночество полукровки» пишет, что мы — «сдвоенная и двойственная» (российская) цивилизация, вместившая и Восток, и Запад: «Наша культурная и геополитическая принадлежность напоминает блуждающую идентичность человека, рождённого в смешанном браке. Он везде родственник и нигде не родной. Свой среди чужих, чужой среди своих».

На мой взгляд, здесь не называется, но подразумевается именно евразийская идентичность, выступающая своеобразным мостом-соединителем, расширяющим возможности взаимного влияния всех национальных культур Северной и Восточной Евразии. Общечеловеческая миссия евразийской цивилизации заключается не в противопоставлении, а в примирении Запада и Востока. Позднее Владимир Путин на одном из «Валдайских» форумов заявил: «Евразийский союз — это проект сохранения идентичности народов исторического евразийского пространства в новом веке и в новом мире». Поэтому, на мой взгляд, единая евразийская идентичность существует. Хочу выделить основные доказательные факторы.

Общая историческая память. История Большой Евразии заключается не только в строительстве собственного государства, но и в объединении Евразии в единое политическое пространство, предоставляя в нём достойное место другим народам. Из-за особенностей исторического пути, амбивалентности общественных и культурных практик только Россия могла стать колыбелью евразийства: не только потому, что вбирала в себя сердцевину Евразии — «сердце Земли» («Хартленд»), — но и потому, что Российское государство на протяжении длительного периода включало в своё политико-правовое пространство значительную часть населения континента. Классики евразийства — представители российского зарубежья 1920–1930-х годов (П.Н. Савицкий, Н.С. Трубецкой, Н.Н. Алексеев, Г.В. Вернадский) — доказали, что «Россия-Евразия составляет равноправный с Европой целый “континент в себе”». Историческая память, основанная на общеевразийском самосознании, общности жизни и судьбы в советском проекте, способствовала титаническим подвигам, защите своей цивилизации и победе в Великой Отечественной войне.

Для стран евразийского пространства День Победы 9 мая — один из ключевых элементов исторической памяти. Потери, которые мы понесли, были колоссальными, и этот день нельзя вычеркнуть из истории. Это точка сбора — победа над фашизмом. Особенно важно это для России и Беларуси, но не только. На Западе, во-первых, отмечают другой день (8 мая), во-вторых, для них это не День Победы над нацизмом, а «День памяти», «День Европы» или «День примирения». В историческом смысле у них иная идентичность: для них этот день не столь фундаментален, поскольку их страны не несли основной тяжести войны. Для нас же эта победа — основа самоидентификации. Примеров, как память переписывают и перекодируют, множество.

Общая социокультурная основа. В концепции классического евразийства особое место занимает проблема взаимодействия культурных начал Востока и Запада. Она получила наполнение в идее «симфонической личности», где общемировое евразийское наследие сочетается с культурной суверенностью каждого этноса. Подлинная евразийская культура не принадлежит ни Западу, ни Востоку и не является механической суммой этих культур. Она складывалась на основе взаимного уважения и творческого взаимодействия народов нашей цивилизационной общности. Благодаря этому укреплялись культурная самобытность и взаимодополняемость евразийских суперэтносов. Например, в национальных кухнях постсоветского пространства есть общие элементы: мясные блюда в тесте (пельмени, манты, хинкали, самса, бешбармак и др.).

Социокультурные основы евразийской идентичности органично сближают Россию и Китай. Российско-китайская общность обусловлена длительным развитием в рамках традиционного общества (традиции, обычаи, нравственные нормы). Даже став индустриальными, обе страны остались обществами, где важны опыт, ритуалы и воспроизводство устойчивых форм мышления. Эта особенность культурного развития характерна для многих азиатских народов, в чьём мироощущении человек — часть природы, космоса и абсолютной истины. Современные границы государств Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) очерчивают цивилизационный проект «Большая Евразия».

Язык межнационального общения. История XX века сделала русский язык самым географически распространённым в Евразии: он является родным для 147 млн человек, ещё около 113 млн владеют им как вторым. Русский язык сочетает заимствования из многих евразийских языков, что делает его по-настоящему общеевразийским. Даже в условиях искажений реального социализма идея справедливости способствовала формированию новой идентичности. Советский проект «новой исторической общности» — «советский народ» — хотя и не был завершён, обрёл осязаемые черты.

Независимо от подоплёки современных конфликтов, нам, соавторам евразийской идеи, необходимо отвечать на вызовы, возникающие при строительстве Евразийского союза. Ответы содержатся в трудах классиков евразийства, в частности в статье основоположника этого направления, князя Николая Трубецкого, «Общеевразийский национализм».

На евразийском пространстве живут народы с разными традициями, ценностями и менталитетом. Строительство единого союза несовместимо с националистическим эгоизмом. Как писал Трубецкой в 1920-е годы: «В условиях анархического разложения Россия грозила распасться на части, если бы русский народ не спас государственное единство, пожертвовав статусом единственного хозяина государства». Воссоздать единство можно, лишь став патриотами общего пространства. Нет такой жертвы, которую нельзя принести ради возрождения Евразии. Как в 1922 году, так и сегодня нам необходимо пожертвовать национальными амбициями ради единства. Трубецкой предсказал, что социалистическая идея может быть объединяющим фактором лишь временно. Этого хватило на 70 лет. Его прогноз о привилегированном положении «титульных наций» и стирании классовых различий сбылся. Когда идея коммунизма рухнула в 1990-е, а новое объединяющее начало не возникло, распад стал неизбежен.

Евразийский союз сложится, когда сформируется общая цивилизационная идентичность. Когда мы ощутим себя гражданами пространства от Бреста до Южно-Сахалинска, от Кагула до Анадыря, от Кюйтауна до мыса Флигели на Земле Франца-Иосифа. Принадлежность к евразийской цивилзации не означает отказа от русскости, татарства, белорусскости, казахства, молдовенства или еврейства. Прежде всего мы должны ощущать себя евразийцами, а затем — представителями своих народов. Наш приоритет — быть евразийцем!

Нам необходима единая евразийская культура с собственными классиками: Юрий Бондарев, Чингиз Айтматов, Валентин Распутин, Фазиль Искандер, Иван Дзюба, Олжас Сулейменов, Ион Друцэ, Расул Гамзатов — это сокровищница нашей литературы. Русский язык должен быть не этническим, а континентальным — средством общения якута с молдаванином, туркмена с карелом. Нам нужна оригинальная концепция евразийской истории, основанная на работах Георгия Вернадского, Николая Трубецкого, Петра Савицкого, Льва Гумилёва. Памятники этим мыслителям должны стоять в каждой столице, а их идеи — изучаться в школах. Требуется единый учебник истории Евразии, созданный многонациональной командой учёных и изданный на всех языках будущего союза. Ежегодно в странах Евразии следует открывать парки, скверы и улицы, названные в честь классиков евразийства.

Главной задачей сегодня является не возведение миграционных барьеров и не подгонка интеграции под сиюминутные экономические интересы, а долгосрочное формирование общеевразийской идентичности. Советский опыт показал, что, несмотря на противоречия, люди разных национальностей могут объединяться общей жизнью, создавать семьи и воспитывать детей. Этот опыт, пусть и не завершившийся успехом, даёт надежду на создание единой семьи народов незападной цивилизации. Важную роль в сохранении идентичности играет политика общественных организаций, поддерживающих суверенитет народов и их историко-культурные корни.

Евразия вступает в эпоху, где на первый план выходит общеевразийская этика. Прошлые эпохи управлялись идеологиями; новая эпоха определяется этикой — не доктриной, а различением того, что можно, что нельзя и что необходимо в условиях глобальных перемен. Идеологии объясняли мир, этика учит действовать в условиях кризиса старого порядка. Старые формулы не работают не из-за «порочности», а из-за несоответствия времени. Вероятно, скоро появится общественно-политическое объединение, провозглашающее лозунг: «Познай себя, помни прошлое, шагай в будущее и будь самим собой!»